Русский язык переживет и мессенджеры: откровенный разговор о грамотности, аудиокнигах и ИИ

8 сентября в России отмечают День грамотности. В праздничный день мы встретились с человеком, который знает о русском языке все — и даже чуть больше. Дмитрий Теклюк, учитель русского языка и литературы, а теперь еще и директор 14-й школы Калуги, согласился ответить на самые неудобные и острые вопросы. О том, почему филологи проваливают тесты, нужно ли следить за речью в чате с друзьями и ждет ли нас катастрофа из-за нейросетей — в нашем материале.

— Дмитрий, давайте сразу с места в карьер. Сейчас много говорят о падении грамотности. Наш журналист недавно проходил тест для взрослых в МИА «Россия сегодня» и, честно говоря, выпал в осадок от школьных правил про ударные гласные. Организаторы сказали: журналисты и филологи часто не добирают даже среднего балла. Как вы, учитель, оцениваете реальный уровень грамотности взрослых? Это миф или катастрофа?

— Как учитель русского языка я вижу ситуацию изнутри ежедневно, анализирую её системно. И мой вердикт таков: это не катастрофа, а кризис нормы. Уровень грамотности действительно снизился, но парадокс в том, что объем потребляемой текстовой информации у современного взрослого человека колоссально вырос. Мы пишем больше, чем любое предыдущее поколение: мессенджеры, соцсети, комментарии, рабочие чаты.

Журналисты и филологи «сыплются» на тестах потому, что их профессиональная деформация работает против них. Они привыкли к определенному стилю — публицистическому, научному, — где действуют свои законы. А школьные правила ударных гласных после шипящих (жёг, шёпот) или правописание -н- и -нн- требуют мгновенной мобилизации школьной базы, которая у взрослых уходит в пассив. Это не глупость, это атрофия навыка, которым не пользуются в актуальном режиме. Так что падение есть, но называть его гибелью языка я бы не стал.

— Но почему так вышло? Школу мы закончили давно, а правила-то не менялись. Почему взрослые люди «отключают» орфографическую зоркость в повседневной жизни, допуская ошибки там, где раньше их не делали?

— Здесь, как мне кажется, работают два мощных психологических фактора.

Первый — когнитивная экономия. Мозг взрослого человека перегружен задачами. В бытовой переписке он стремится донести смысл максимально быстро. Орфография требует дополнительных вычислительных мощностей, и мозг просто переводит этот процесс на автопилот. Мы же не думаем о постановке ноги при ходьбе? Вот и здесь так же — пока ошибка не мешает пониманию, сознание её игнорирует.

Второй — смена речевого регистра. Школьная скамья приучила нас, что грамотность нужна для оценки. Когда оценщика нет (диалог с другом, семейная беседа), снимается внутренний цензор. Мы переходим на сниженный, разговорный стиль, где фонетика доминирует над графикой («щас», «че»).

— А нужно ли следить за своей речью в быту, если ты не выступаешь на совещании и не сдаёшь экзамен? В переписке с друзьями или в чатах мы позволяем себе всё. Насколько оправдана эта расслабленность и к чему она ведёт с точки зрения культуры?

— Обязательно нужно следить за речью в быту. Речь — это наша социальная кожа. То, как мы пишем другу в чате, формирует наш образ даже более честно, чем костюм на совещании. Расслабленность в чатах ведет к очень опасной вещи — размыванию границы между публичной и частной речью. Сегодня вы написали «ихний» в шутку другу, завтра это проскочило в рабочем письме, а послезавтра стало вашей привычной нормой. Культура начинается именно с быта, с мелочей. Речевой этикет такой же важный элемент цивилизованности, как и умение пользоваться ножом и вилкой.

— Ведет ли падение грамотности — орфографической и речевой — к падению мышления? Может ли человек, который пишет с ошибками и не умеет строить сложные предложения, быть интеллектуалом, или это взаимоисключающие вещи?

— Грамотность и интеллект — это абсолютно не взаимоисключающие вещи. История знает массу примеров блестяще мыслящих людей, которые были феноменально безграмотны письменно — взять того же Хлебникова или ранние черновики Маяковского. Интеллект — это структура мысли, логика, способность к синтезу и анализу. Письмо — это лишь инструмент фиксации этой мысли.

Однако хорошая письменная речь почти всегда коррелирует со структурным мышлением. Умение построить сложное предложение с причастными и деепричастными оборотами доказывает, что человек способен удерживать в голове сложную иерархию смыслов. Человек, который пишет только рублеными фразами из трех слов, часто и мыслит так же фрагментарно. Но обратное неверно: можно быть гением математики и писать «карова».

— Тогда как повышать грамотность сейчас взрослому человеку?

— Зубрежка правил взрослым человеком практически бесполезна. Работает только контекстуальное запоминание и моторика. Вместо зубрежки могу предложить такие лайфхаки:

     Правило одной ошибки. Не пытайтесь исправить все сразу. Выберите свое самое слабое место (например, запятые в сложносочиненных предложениях или пресловутые -тся/-ться) и одну неделю фокусируйтесь только на нем.

    Чтение вслух. Мозгу нужно заново связать графический облик слова со звуковым. Читайте качественную прозу хотя бы по 10 минут в день, проговаривая каждое слово.

    Метод слепой печати. Если вы печатаете, смотря на клавиатуру, вы не видите написанного слова целиком. Освойте десятипальцевый метод — визуальный контроль резко повышает самоконтроль.

    Переписывание от руки. Возьмите страницу хорошей классической прозы (Пушкин, Чехов, Бунин) и просто спишите ее. Механическая память рук творит чудеса!

— Допустим, взрослый человек осознал проблему. Что вы посоветуете? Есть ли взрослые упражнения, которые реально работают без зубрежки?

— Повторюсь: выберите одну проблемную зону. Не надо учить все правила мира. Взрослому человеку важно точечное вмешательство. Также очень помогает ведение дневника — не в телефоне, а именно от руки. И перечитывание своих же старых текстов через месяц. Вы сами удивитесь, сколько опечаток и стилистических сбоев найдете, когда отстранитесь.

— Многие советуют просто больше читать. Насколько это эффективно для взрослого? Почему одни читают запоем, но все равно пишут безграмотно, а у других механическая память срабатывает моментально?

— Почему одни читают много, но пишут плохо? Потому что они читают бегло. Глаз схватывает общий контур слова, мозг достраивает смысл, и вы пролетаете мимо деталей вроде удвоенных согласных или непроизносимых. Вы потребляете сюжет, а не графику текста.

У других срабатывает та самая механическая или, правильнее, моторная память. Их зрительный аппарат в детстве зафиксировал точный «слепок» слова. Для них «интеллигент» выглядит физически неправильно без двух «л». Чтобы чтение помогало, оно должно быть медленным, вдумчивым, почти каллиграфическим.

— Сейчас дошло до абсурда: люди просят нейросеть написать объяснительную записку на работу или даже любовное письмо. С одной стороны — удобно, с другой — мы делегируем машине формулирование своих мыслей. Ждет ли нас неминуемое падение грамотности из-за ИИ, или мы перейдем на новый уровень, где важнее умение поставить задачу?

— Я думаю, что нас ждет не падение грамотности, а смена парадигмы. Да, объяснительную напишет бот. Но поставить боту задачу написать убедительную, логичную и стилистически уместную объяснительную — это уже акт мышления высшего порядка. Мы перейдем от роли «писаря» к роли «редактора-промпт-инженера».

ИИ станет нашим экзоскелетом для письма. Опасность в другом: если человек полностью разучится формулировать базовую мысль сам, нейросеть начнет думать за него. Наша задача — сохранить авторский суверенитет. Машина должна быть кистью, а не художником.

— Многие оправдываются: «А что мне париться, если нейросеть иногда тоже ошибается?» Вы как специалист видите эти ошибки в текстах ChatGPT? Не становится ли это индульгенцией для человека?

— «Раз робот ошибается, мне тем более можно» — это инфантильная позиция. Врач тоже может ошибиться в диагнозе, но это не повод лечить себе аппендицит самостоятельно с помощью лопаты. Я постоянно вижу в ответах нейросетей кальки с английского, странные синтаксические конструкции, потерю управления в предложении. Но моя работа как учителя — видеть эти ошибки и исправлять их. Ссылаться на несовершенство инструмента — значит расписываться в собственной лени.

— Сейчас люди массово переходят на аудиокниги. Влияет ли аудиоформат на нашу письменную речь? Ведь слушая, мы не видим слово, не запоминаем, как оно пишется — там же «-тся» и «-ться» звучат одинаково.

— Влияет, и сильно. Наш мозг ленив. Он слышит «ца» в словах «учится» и «учиться» и не делает различия. При чтении глазами мы видим морфемный состав — окончание -ит и суффикс -ть. Массовое увлечение аудиоформатом неизбежно приведет к тому, что следующие поколения будут чаще путать омофоны. Выход один — чередовать. Послушали книгу в машине — придите домой и прочитайте пару страниц глазами. Дайте глазам запомнить облик слова.

— И последнее, если мы перестанем писать руками и головой, доверив это гаджетам, и перейдем на прослушивание вместо чтения — не превратится ли русский язык через 20 лет в нечто упрощенное, и можем ли мы этот процесс как-то остановить?

— Русский язык никуда не денется! Он пережил тюркские заимствования, петровскую реформу, советский канцелярит. Он переварит и язык мессенджеров. Скорее всего, произойдет четкое расслоение стилей. Будет устно-письменный сетевой сленг (где «щас, норм, го» — норма) и будет высокий литературный стандарт, необходимый для юриспруденции, науки, дипломатии.

Остановить процесс «упрощения» бытовой речи нельзя, да и не нужно. Естественный язык живет по своим законам. Наша задача как педагогов — сохранять заповедники чистоты: уроки литературы, хорошие книги, качественный публичный дискурс. Русский язык изменится, но останется великим и могучим. Просто теперь могущество будет измеряться не количеством падежей, а способностью адаптироваться к новой цифровой реальности, не теряя души.

Беседа с Дмитрием Теклюком оставляет некое послевкусие: тревога за язык уходит, уступая место спокойной уверенности. Мы не теряем грамотность — мы переучиваемся. Мы не убиваем русский — мы находим для него новые ниши. И даже если нейросеть напишет за нас объяснительную, финальное «редакторское чутьё» останется за человеком. А значит, 8 сентября есть с чем поздравить друг друга: с нашей общей способностью — слышать, видеть и любить родное слово. Даже когда оно звучит в мессенджере.